Двадцать четыре года и девятьсот сорок тысяч

Есть возраст, в котором ты ещё не понимаешь, что такое «долго». Мне было двадцать четыре, и когда я складывал свои долги, получалось девятьсот сорок тысяч — а в голове это звучало как «навсегда».

Я считал так: даже если начну отдавать по десять тысяч в месяц и ни разу не сорвусь, это почти восемь лет. Восемь лет без ошибок, без болезней, без потери работы. Мне казалось, что я подписался на срок, который закончится где-то к тридцати с лишним, и что вся моя молодость уже расписана вперёд.

Страшнее суммы было ощущение, что жизнь уже занята. Что следующие годы принадлежат не мне.

Набралось это, как у многих, по мелочи и быстро. Карта, потом рассрочка, потом ещё одна карта, чтобы закрыть минимальный платёж. В двадцать с небольшим кажется, что всё решаемо: подниму доход, подработаю, перекрою. А потом смотришь — и дыра уже больше, чем всё, что ты зарабатываешь за год.

Про банкротство я думал, что это для взрослых. Для тех, у кого ипотеки, бизнесы, миллионы. Что мне с моими девятьюстами сорока просто скажут: молодой, здоровый, иди работай. Я даже стеснялся спрашивать — казалось, что мне откажут не по закону, а по-человечески.

Мне не отказали

Спросил я в итоге почти случайно, и мне довольно скучно объяснили, что возраст тут ни при чём.

Банкротом меня признали 23 января 2024 года. Имущества у меня было немного: управляющий описал всё на шесть с половиной тысяч. Потом продал — и вышло восемь тысяч двести пятьдесят. Дороже, чем оценили. Мелочь, а мне почему-то было приятно: хоть что-то в этой истории пошло лучше ожидаемого.

Кредиторам в итоге ушло двадцать шесть тысяч двадцать пять рублей — меньше трёх процентов того, что я был должен. Расходы на саму процедуру составили тринадцать тысяч.

Две недели, которые я запомнил

А потом было то, из-за чего я едва не поседел в двадцать четыре.

Заседание, на котором должны были всё завершить, назначили на 24 июня. Я готовился к нему, наверное, месяц. И в этот день его отложили — на 8 июля.

Мне никто ничего толком не объяснил в ту минуту, и я успел придумать всё: что нашли что-то, что передумали, что сейчас начнётся заново. Две недели я жил как на иголках. Потом мне сказали, что отложение — обычная вещь: суду нужно время или документы, и к отказу это отношения не имеет.

Так и оказалось. Восьмого июля заседание прошло, а 18 июля вынесли определение.

Меньше полугода

От признания банкротом до завершения прошло около шести месяцев. Шесть — против восьми лет, которые я себе нарисовал.

Девятьсот сорок тысяч пятьсот тридцать шесть рублей тридцать восемь копеек. Списаны.

Мне сейчас двадцать пять. Я до сих пор иногда ловлю себя на том, что по привычке считаю в голове платёж, которого больше нет. Восемь лет, которые я себе назначил, вернулись мне обратно — и это, оказывается, довольно много.

Эта история рассказана от первого лица и основана на реальном деле № А33-25166/2023 (Арбитражный суд Красноярского края). Имя сокращено до имени и инициала, отдельные детали и переживания обобщены для живости изложения — это не дословная цитата клиента, а реконструкция. Материал носит информационный характер и не является юридической консультацией: каждая ситуация индивидуальна.