Три года — это очень долго, когда не знаешь, чем кончится
Мы подавали на банкротство вдвоём. Долг был общий, платить его было нечем, и мы решили, что если делать — то сразу и до конца. Нас признали банкротами через два месяца после того, как дело возбудили. Мы выдохнули: значит, к следующему лету всё закончится.
Оно не закончилось ни к следующему лету, ни через год, ни через два.
Долг у нас был не гигантский по нынешним меркам — миллион триста пятьдесят пять тысяч на двоих, два кредитора. Ни зарплатных долгов, ни алиментов, ни возмещения вреда — обычные потребительские обязательства, которые мы когда-то брали и перестали закрывать, потому что перестало хватать. Из имущества у нас была старая машина 2003 года; её включили в конкурсную массу.
Управляющий ушёл. Потом ушёл второй
Через год после признания нас банкротами нашего финансового управляющего отстранили от обязанностей. Нам утвердили нового, срок процедуры продлили. Ещё через год и второй управляющий был освобождён от обязанностей в нашем деле.
И вот тут началось то, к чему нас никто не готовил, потому что к такому не готовят: нового управляющего не нашлось. Суд разослал запросы в саморегулируемые организации — оттуда пришли ответы, что желающих взяться за наше дело нет. Заседания откладывали одно за другим: сначала ждали кандидата, потом ещё раз, потом ещё.
Мы поняли страшную вещь. Дело не проигрывали — дело просто некому было вести.
Мы не понимали, чего вообще ждать. Долг висит, банкротами нас уже признали, а процедура не движется — не потому, что кто-то против, а потому что нет человека, который по закону обязан её вести. Мы читали, что дело в таком случае могут просто прекратить. Прекратить — это значит: три года прошли, а долг остался. Именно этого мы и боялись всё это время.
Суд решил иначе, и объяснил почему
На заседание, где решалась наша судьба, снова никто не предложил управляющего. Возражений от кредиторов тоже не поступило — им, кажется, было всё равно.
И суд написал то, чего мы, честно говоря, не ожидали. Он сослался на разъяснение Верховного Суда — пункт 10 Обзора судебной практики по вопросам участия арбитражного управляющего в деле о банкротстве, утверждённого Президиумом 11 октября 2023 года. Смысл разъяснения простой и человеческий: право гражданина на финансовую реабилитацию закреплено в законе, и человека нельзя лишить этого права из-за организационных проблем — а поиск и утверждение управляющего это как раз организационная проблема. Если гражданин настаивает на своём банкротстве, прекращать такое дело недопустимо.
Дальше суд проверил то, что проверяет всегда: нет ли оснований отказать нам в освобождении от долгов по пункту 4 статьи 213.28. Таких оснований он не установил, и никто из участников дела о них не заявлял.
Процедуру завершили с освобождением от исполнения требований кредиторов. Наш долг — 1 355 524 рубля 19 копеек — списан. Кредиторам за все эти годы не досталось ничего.
Что мы поняли за эти три года
Мы поняли, что длинный срок сам по себе ничего не значит. Три года нас держало не то, что дело плохое, а то, что мы не понимали механики: почему стоит, кто должен что сделать, чем это может закончиться. Каждое отложенное заседание мы читали как «нам отказывают», хотя нам ни разу ни в чём не отказали.
И ещё одно. Мы думали, что закон устроен как ловушка: где-то есть пункт, из-за которого всё сорвётся. Пункт действительно был — тот самый, про прекращение производства. Только суд применил не его, а разъяснение о том, что человек не должен отвечать за то, что для его дела не нашлось управляющего.
Эта история рассказана от первого лица и основана на реальном деле № А33-9766/2022 (Арбитражный суд Красноярского края). Имена сокращены до имени и инициала, отдельные детали и переживания обобщены для живости изложения — это не дословная цитата клиентов, а реконструкция. Материал носит информационный характер и не является юридической консультацией: каждая ситуация индивидуальна.
