Три года я продавала

Апрель 2019-го — дом с земельным участком. Шестьсот пятьдесят тысяч.

Февраль 2020-го — машина. Четыреста тысяч.

Январь 2021-го — вторая квартира. Миллион.

Декабрь 2021-го — гараж с участком под ним. Триста пятьдесят тысяч.

Два миллиона четыреста тысяч рублей за три года. Я продавала не от хорошей жизни и не для удовольствия — я закрывала долги. Каждый раз мне казалось: ну вот, ещё немного, и я выберусь. Продам это — и станет легче.

Не выбралась. Дело о моём банкротстве возбудили в апреле 2021-го, процедуру реструктуризации долгов ввели в марте 2022-го, банкротом меня признали в сентябре. Когда реестр требований кредиторов закрыли, в нём стояло больше, чем я выручила за всё проданное.

Я выручила два миллиона четыреста тысяч и осталась должна два миллиона четыреста пятьдесят шесть. Проценты бежали быстрее, чем я находила покупателей.

Почему это не сработало

Мне до сих пор неловко это признавать, потому что со стороны выглядит глупо. Я не пила, не играла, не проматывала. Я работаю электромехаником, у меня официальная зарплата, и она все эти годы даже росла: в 2018-м — пятьсот двадцать четыре тысячи за год, в 2021-м — уже шестьсот двадцать девять, в 2022-м — почти восемьсот.

Я работала, зарабатывала всё больше, продавала имущество — и тонула.

Причина простая, и я поняла её слишком поздно. Когда долг обслуживается процентами и неустойками, ты соревнуешься не с суммой, а со скоростью. Продажа дома — это разовое поступление. Проценты — ежедневные. Я закрывала кусок долга и через полгода видела примерно ту же цифру.

К моменту, когда реестр требований кредиторов закрыли, в нём стояло два миллиона четыреста пятьдесят шесть тысяч двести тридцать три рубля девяносто одна копейка.

Что осталось у меня к процедуре

Осенью 2022-го меня признали банкротом. Ко мне пришли смотреть, что осталось.

Осталось вот что: кровать, чайник, микроволновка, пылесос, утюг и телефон. Я сама оценила всё это в тринадцать тысяч восемьсот рублей. Суд утвердил порядок продажи, где у каждой вещи была своя цена: телефон — две тысячи, кровать — четыре, микроволновка и пылесос — по три, утюг — тысяча шестьсот, чайник — четыреста рублей. В апреле 2023-го всё это ушло с торгов за восемь тысяч восемьсот пятьдесят.

Человек, который четыре года назад владел домом, участком, двумя квартирами, гаражом и машиной, к финалу подошёл с имуществом на восемь тысяч.

Квартира, в которой я живу

Была ещё одна квартира — сорок шесть с небольшим квадратов, с обременением в виде ипотеки в силу закона. Та, в которой я живу. В описи она обозначена как единственное жильё.

Её в конкурсную массу не включали и не реализовывали. Финансовый управляющий приходил, составил акт осмотра — и в опись на продажу попали только кровать, чайник и прочая бытовая мелочь.

Проверка тех самых четырёх сделок

Больше всего я боялась не торгов. Я боялась, что мне припомнят те четыре продажи.

Продала дом, потом машину, потом квартиру, потом гараж — со стороны это ведь можно прочитать как «избавлялась от активов». Все эти сделки в процедуре подняли и изучили: и дом с участком в 2019-м, и машину в 2020-м, и квартиру в январе 2021-го, и гараж в декабре того же года.

Вывод в материалах дела записан коротко: оснований для оспаривания сделок должника не установлено. Признаков фиктивного либо преднамеренного банкротства не выявлено.

Потому что я и правда не пряталась. Я продавала открыто, по нормальным ценам, посторонним людям, и деньги уходили кредиторам, а не на сторону.

Итог

Срок процедуры продлевали, итоговое заседание откладывали. Двадцать девятого августа 2023 года его наконец завершили.

За процедуру в конкурсную массу поступило пятьсот тысяч четыреста шестьдесят семь рублей — в основном моя зарплата. Сто семьдесят восемь тысяч восемьсот восемьдесят пять из них вернули мне: прожиточный минимум выдают каждый месяц. Двести шестьдесят семь тысяч шестьсот шестьдесят два ушли кредиторам — десять и восемьдесят шесть сотых процента реестра. Остальное — расходы процедуры и банковские комиссии.

Всё, что не покрыто, — списано.

Если бы я могла что-то изменить, я бы не стала продавать дом. Я бы пришла к юристам в 2019-м, с домом, машиной и гаражом на руках, и спросила: а что вообще из этого у меня заберут? Может быть, ответ бы меня удивил.

Три года я решала проблему единственным способом, который знала. Он не работал ни одного дня.

Эта история рассказана от первого лица и основана на реальном деле № А33-4828/2022 (Арбитражный суд Красноярского края). Имя сокращено до имени и инициала, отдельные детали и переживания обобщены для живости изложения — это не дословная цитата клиента, а реконструкция. Материал носит информационный характер и не является юридической консультацией: каждая ситуация индивидуальна.