Две платёжки и год между ними

У меня сохранилась платёжка от 24 декабря 2020 года. Двадцать пять тысяч рублей на депозит суда — те самые деньги, которые вносят на вознаграждение финансовому управляющему. Для меня это была огромная сумма: я её собирал, отказывая себе в чём только можно, и внёс с ощущением, что делаю решительный шаг.

Банкротом меня признали 8 декабря 2021 года.

Между этими двумя датами — год. Целый год, в котором для меня, как мне казалось, не происходило вообще ничего.

Долга у меня было четыреста сорок две тысячи с небольшим. Не миллионы, но и не та сумма, которую можно закрыть, если ты уже не тянешь минимальные платежи. Я к тому моменту давно перестал понимать, где основной долг, а где набежавшие проценты, — просто знал, что каждый месяц я плачу, а меньше не становится.

Тишина, в которой я успел передумать всё

Сначала моё заявление оставили без движения. Мне объяснили: суд нашёл недочёты в документах, их нужно устранить. Устранили. К производству дело приняли в апреле 2021-го.

И вот тут началось то, к чему меня никто не готовил, — тишина.

Я не боялся суда. Я боялся, что моё дело просто лежит где-то в стопке и про него забыли.

Апрель, май, июнь. Ничего. Я звонил, спрашивал, мне отвечали спокойно: идёт. Что именно идёт — я не понимал. Из моей квартиры это выглядело так, будто я отдал двадцать пять тысяч и остался с тем же долгом, только теперь ещё и в подвешенном состоянии. Я по нескольку раз перечитывал старые сообщения, искал в них подвох и почти каждый месяц заново решал, что меня обманули.

Ни разу за тот год мне не сказали неправды. Просто у процедуры оказался свой темп, а у меня — своя тревога, и они не совпадали.

Опись, в которой уместилась вся моя жизнь

В декабре 2021-го меня наконец признали банкротом. Дальше пошла процедура реализации имущества — и вот её я, честно говоря, почти не заметил.

Имущества у меня нашли на шесть строк: телевизор, музыкальный центр, магнитофон, микроволновка, стиральная машина и беспроводная автомобильная зарядка. Машины, к которой была та зарядка, в списке нет — она к тому времени уже давно жила отдельно от меня.

Всё это продали одним махом за две тысячи четыреста рублей.

Я потом долго думал об этой цифре. Не потому, что жалко — жалеть там было нечего. А потому, что расходы на саму процедуру вышли в десять тысяч двести восемьдесят пять рублей: вчетверо больше, чем стоило всё, что у меня нашли. Я всерьёз ждал, что на этом всё и кончится, что суд скажет — с тебя брать нечего, иди отсюда. Не сказал.

Февраль, в котором всё закончилось

Итоговое заседание один раз отложили. Я к тому моменту уже научился не паниковать от каждого переноса — за прошедший год я эту науку освоил в совершенстве.

14 февраля 2023 года прозвучала резолютивная часть: реализация имущества завершена. Оснований не освобождать меня от долгов управляющий не нашёл, возражений никто не заявил. Все четыреста сорок две тысячи триста двадцать шесть рублей и семьдесят девять копеек — списаны. Кредиторы не получили с меня ни рубля, потому что получать было нечего.

Если бы я мог передать что-то себе тому, в апреле двадцать первого, я бы сказал одну вещь. Тишина по делу — это не то же самое, что бездействие. Мне за тот год ни разу не соврали. Мне просто нужно было понимать, из чего состоит ожидание, а я не спрашивал — стеснялся выглядеть занудой, который дёргает людей по пустякам.

Спрашивайте. Это ваше дело и ваш год.

Эта история рассказана от первого лица и основана на реальном деле № А33-1422/2021 (Арбитражный суд Красноярского края). Имя сокращено до имени и инициала, отдельные детали и переживания обобщены для живости изложения — это не дословная цитата клиента, а реконструкция. Материал носит информационный характер и не является юридической консультацией: каждая ситуация индивидуальна.