«Тебе с этим даже соваться некуда»

Сто девяносто пять тысяч — это смешной долг. Так мне и говорили: у людей миллионы, а ты со своими двумя сотнями куда собрался. Процедура сама дороже выйдет, юристам заплатишь, управляющему заплатишь, и останешься при тех же долгах, только без денег.

Звучало логично. Тем более что деньги у меня и правда не водились — как раз поэтому я и был должен. Так что я не шёл никуда и продолжал делать то, что делал два года: платить по чуть-чуть, не закрывая ничего.

Сумма маленькая, а давит она ровно так же. Никого не волнует, что у тебя не миллион: звонят одинаково, пишут одинаково, и просыпаешься ты в четыре утра тоже одинаково. Я помню это ощущение — будто на груди лежит что-то небольшое, но очень плотное, и снять его нельзя.

Маленький долг — это отдельная ловушка. Тебе и жить с ним тяжело, и жаловаться вроде неприлично: подумаешь, двести тысяч.

Что меня добило — арифметика. Я сел и посчитал, сколько внёс за два года и насколько уменьшился основной долг. Уменьшился он почти ни на сколько: всё уходило в проценты. То есть я мог платить так ещё пять лет и остаться там же, где стоял. Вот тогда я и решил хотя бы спросить, что мне полагается по закону, — не соглашаться, а просто спросить.

Деньги, которые мне отдавали

Спросил — и услышал вещь, о которой не знал вообще.

Я почему-то был уверен, что в банкротстве человека оставляют совсем без всего и он как-то выживает сам. Оказалось, наоборот: закон прямо оговаривает, что на жизнь оставить обязаны.

Дело возбудили в ноябре 2021 года, банкротом меня признали в июле 2022-го. Управляющий описал имущество — нашлись два телевизора. Их продали за две с половиной тысячи рублей. Больше у меня брать было нечего.

А дальше пошло то, ради чего я и рассказываю эту историю. Каждый месяц мне выдавали прожиточный минимум. Месяц за месяцем, пятнадцать месяцев подряд. К концу процедуры набежало сто семьдесят семь тысяч сто восемнадцать рублей.

Мой долг был сто девяносто пять тысяч четыреста шесть.

Я не сразу это сопоставил, а когда сопоставил — долго сидел. Мне говорили, что процедура съест больше, чем спишет. За процедуру мне выдали почти ровно ту сумму, которую я был должен.

Полтора года и два управляющих

Быстро не вышло. Дело шло долго, а в середине у меня сменился финансовый управляющий — в определении потом вознаграждение так и разделили между двумя. Я в тот момент решил, что всё, приехали: раз меняют человека, значит, что-то развалилось.

Ничего не развалилось. Новый управляющий принял дело и продолжил с того места, где остановился прежний. Процедура не начинается заново из-за этого — я зря потерял на переживания пару месяцев.

Кредиторам в итоге досталось четырнадцать тысяч триста семьдесят два рубля — семь с третью процентов от того, что они просили. Остальное суд списал.

Седьмое ноября

Седьмого ноября 2023 года процедуру завершили, и меня освободили от дальнейшего исполнения требований кредиторов. Все сто девяносто пять тысяч четыреста шесть рублей.

Телевизоров у меня теперь на два меньше, а в четыре утра я сплю. Если бы я послушал тех, кто говорил, что с маленьким долгом соваться некуда, я бы и сейчас платил проценты — уже пятый год.

Эта история рассказана от первого лица и основана на реальном деле № А33-25847/2021 (Арбитражный суд Красноярского края). Имя сокращено до имени и инициала, отдельные детали и переживания обобщены для живости изложения — это не дословная цитата клиента, а реконструкция. Материал носит информационный характер и не является юридической консультацией: каждая ситуация индивидуальна.