Февраль 2019-го

Я всю жизнь в шитье. Технолог швейного производства — это моя профессия, я работала по ней и наёмным человеком, и по договорам, и спецодежду отшивала, когда просили.

А в феврале 2019-го я решила, что хватит шить на чужого дядю.

Взяла в аренду помещение с промышленным оборудованием — сразу на год. На кредитные деньги закупила сырьё на пробную партию и покрыла первые расходы производства. Наняла людей. Это был не авантюрный порыв: я знала эту работу изнутри, я понимала, что и как шить и кому это продавать.

Знаете, сколько стоила одна только аренда? Миллион восемьсот тысяч за год. Это была цена входа, и я на неё согласилась, потому что верила в расчёт.

Я не игралась в бизнес. Я пришла в швейное производство ещё в 2012-м и знала эту работу до последнего шва. Расчёт был честный. Просто расчёт не учитывал пандемию.

Партия, которую некому было продать

Производство запускалось дольше, чем я планировала. Так бывает всегда, но у меня каждый лишний месяц стоил денег: людям надо платить зарплату, за помещение — аренду, а выручки ещё нет.

Я заняла у знакомых, чтобы закрыть эти платежи. Потом пошла в банки.

А потом партия была отшита — и торговые комплексы закрылись. Практически все и практически сразу.

Мне некуда было это везти. Готовая продукция лежала, и каждый день лежания стоил мне аренды. Я распродавала её в соцсетях, через знакомых, через кого могла, — дешевле себестоимости. Выручки не хватило даже на то, чтобы покрыть затраты на сырьё.

Кредитными деньгами я гасила аренду и зарплату сотрудникам. Это звучит как безумие, и это оно и было, но в тот момент выглядело как единственный способ дотянуть: вот-вот всё откроется, вот-вот пойдёт сбыт.

Не открылось. Точнее, открылось, но не так и не тогда. К концу 2021 года стало окончательно ясно, что я не вытягиваю ни кредиты, ни производство. Цех я закрыла. И начались просрочки по банкам.

Десять кредиторов и 6 500 рублей

Дело возбудили в январе 2024 года, банкротом меня признали в апреле. Реестр требований кредиторов закрыли в июне: десять кредиторов, восемь миллионов четыреста двадцать две тысячи восемьсот пятьдесят пять рублей пятьдесят восемь копеек.

В мае провели опись моего имущества. Вот что в неё вошло: выпрямитель для волос, утюжок для волос, утюг, фотоаппарат и смартфон.

Всё это продали за шесть тысяч пятьсот рублей.

Я долго не могла смотреть на эти две цифры рядом. Восемь миллионов четыреста — и шесть тысяч пятьсот. Между ними — цех, промышленное оборудование, люди, отшитая партия, три года попыток и одна пандемия.

Шести тысяч пятисот не хватило даже на текущие расходы по делу — они составили тринадцать тысяч шестьсот. Кредиторам не досталось ничего.

Что я объясняла суду

Больше всего я боялась, что меня сочтут аферисткой. Женщина набрала восемь миллионов кредитов и не отдала — со стороны это ведь читается однозначно.

Поэтому я подробно изложила всё: как открывала цех, сколько стоила аренда, на что уходило сырьё, почему брала следующий кредит, что случилось со сбытом. Эти пояснения вошли в материалы дела вместе со всей моей трудовой историей — где и кем я работала с 2012 года.

И проверка ничего дурного не нашла. Оснований не освобождать меня от обязательств установлено не было.

Седьмого апреля 2025 года суд завершил процедуру реализации имущества. Все восемь миллионов четыреста двадцать две тысячи — списаны.

Что я думаю об этом сейчас

Я не жалею, что открыла цех. Я жалею, что слишком долго закрывала дыры кредитами, надеясь, что вот-вот отпустит.

Между «стало тяжело» и «я пошла разбираться» у меня прошло больше двух лет. Все эти два года я гасила одно другим и считала, что справляюсь. Если бы я пришла за разбором тогда, в двадцать первом, долг был бы вдвое меньше, и разговор был бы совсем другим.

Просить помощи не стыдно. Стыдно — это то, что я себе придумала, чтобы не просить.

Эта история рассказана от первого лица и основана на реальном деле № А33-162/2024 (Арбитражный суд Красноярского края). Имя сокращено до имени и инициала, отдельные детали и переживания обобщены для живости изложения — это не дословная цитата клиента, а реконструкция. Материал носит информационный характер и не является юридической консультацией: каждая ситуация индивидуальна.