«У вас же есть участок»

Эту фразу я слышала от всех, кому решалась рассказать. У меня были шесть соток в Берёзовском районе и старенькая Toyota Sprinter Carib — и все вокруг говорили одно и то же: «Какое банкротство, у тебя же имущество. Продай и рассчитайся».

Я и пробовала. Считала на бумажке: если продать участок, если продать машину — хватит ли. Не хватало. Проценты шли быстрее, чем я находила покупателя, а долг по реестру в итоге сложился в 885 319 рублей 14 копеек.

Но дело было даже не в арифметике. Я была уверена, что мне просто откажут: раз есть что продать — иди и продавай сама, суд тут ни при чём. Эта мысль держала меня почти год.

Мне казалось, что имущество — это не подушка, а приговор: с ним ко мне отнесутся как к тому, кто просто не хочет платить.

Оказалось наоборот. Наличие имущества не закрывает дорогу к процедуре: его включают в конкурсную массу и реализуют, а долг, который не удалось погасить, списывают. Мне это объяснили спокойно и сразу — без обещаний, что удастся что-то сохранить.

Опись, в которой были и сотки, и тостер

В июле 2022 года меня признали банкротом. Дальше финансовый управляющий разослал запросы и составил список того, что у меня есть.

Я, честно, засмеялась, когда увидела тостер в одном списке с земельным участком. Это очень отрезвляет — видеть свою жизнь описанной по строчкам с ценами.

Продажу не отдали на самотёк: арбитражный суд утвердил отдельное положение о порядке, сроках и условиях реализации. И вот тут случилась вещь, к которой я не была готова.

Продали дешевле, чем оценили

По итогам реализации в конкурсную массу поступило 193 900 рублей. При оценке в 307 697 с копейками — то есть на сто тринадцать тысяч меньше.

Первая реакция была злая: как так, это же моё, оно стоит дороже. Мне объяснили, что цена на торгах — не оценка, а то, сколько за вещь реально готовы заплатить; участок в районе и машина 1998 года стоят ровно столько, сколько за них дают.

С моей зарплатой за время процедуры общая сумма поступлений вышла 276 672 рубля 10 копеек. Из них кредиторам ушло 58 770 рублей 18 копеек, ещё 28 018 рублей 32 копейки съела сама процедура — публикации, почта, вознаграждение управляющего.

Что я поняла про «богатство»

В октябре 2023 года суд завершил процедуру. Признаков фиктивного или преднамеренного банкротства управляющий не нашёл, оснований оспаривать мои сделки — тоже. Остаток долга списан.

Мне понадобился почти год, чтобы понять простую вещь. Шесть соток и машина 1998 года — это не богатство, которое можно противопоставить долгу в восемьсот восемьдесят пять тысяч. Это просто вещи, которые я держала при себе и из-за которых боялась даже спросить, что мне вообще положено по закону.

Участка жалко. Но я больше не считаю по ночам, чего мне не хватило в этом месяце.

Эта история рассказана от первого лица и основана на реальном деле № А33-6567/2022 (Арбитражный суд Красноярского края). Имя сокращено до имени и инициала, отдельные детали и переживания обобщены для живости изложения — это не дословная цитата клиента, а реконструкция. Материал носит информационный характер и не является юридической консультацией: каждая ситуация индивидуальна.